«Из водопровода течет яд, а не вода» — академик Владислав Гончарук

Источник: vesti.ua

"Из водопровода течет яд, а не вода" - академик Владислав Гончарук

Академик НАН Украины, директор Института коллоидной химии и химии воды им. А. В. Думанского Владислав Гончарук — один из возможных преемников Бориса Патона. Бессменный президент Академии наук называл его Водяным, поскольку Гончарук большую часть жизни занимается водой. Вчера же он стал звездой интернета. Многие сайты цитировали высказывание академика о том, что возраст Земли, вопреки устоявшемуся мнению, не миллиарды лет, а 15 тысяч. И подавали это в ироничном ключе: мол, смотрите, какая у нас наука.

Мы поговорили с Гончаруком о его теории, а также ученый рассказал «Вестям», почему не нужно бояться коронавируса, какую воду можно пить, стоит ли чистить Днепр и о будущем Академии наук Украины.

— Владислав Владимирович, на чем основано ваше утверждение о возрасте Земли, которое сейчас активно обсуждается в интернете?

— А судьи кто? Люди, которые не занимались наукой и нахватались обрывков знаний в интернете? Сделать вывод о возрасте Земли я смог, опираясь на фундаментальные научные знания. Я занимался термодинамикой при изучении химических процессов, происходящих на Земле. Даже в Библии речь идет о том, что Земле 9 тысяч лет. Первое Вавилонское государство существовало 3 тысячи лет.

— В середине марта, когда в Украине было лабораторно подтверждено всего 14 случаев Covid-19, вы заявляли, что паника вокруг коронавируса — политическая акция, чтобы обрушить экономику. Сейчас заболевших около 160 тысяч, а Украина — на 24-м месте в топе стран по общему количеству инфицированных за весь период. Изменили ли вы свое мнение?

— Нет. Вирус — это начало жизни. Без вирусов жизнь на Земле вообще не возможна. Первая биологическая клетка, появившаяся на Земле, — это вирус. Вирус — это прогресс. Если бы его не было, мы застряли бы на уровне обезьяны, не было бы совершенствования. Почему сейчас вспышки инфекционных заболеваний возникают все чаще? Мы находимся на переходном этапе развития цивилизации на Земле в целом.

— И что дальше? Мы исчезнем? Нас станет меньше?

— Сильные выживут, слабые могут погибнуть. Это естественный отбор. Это закон Бога. Это переходная форма в новое качество жизни человечества. Вирус появляется, когда наступает кризис в биологической и социальной жизни человечества.

— В последний раз это было сто лет назад, когда был испанский грипп?

— Да. Но вы обратите внимание: никогда не вымирало все человечество, только его меньшая часть. Это эффект приспособляемости, выработка иммунной системы. Хотя ее сути никто не понимает. Посмотрите, кто сейчас умирает от Covid? Пожилые люди. Вы знаете, я по своим убеждениям коммунист. Но много лет назад прочитал Библию как ученый.
Это произошло после такой истории. Я попал в больницу с острым аппендицитом. Мне было очень плохо, я фактически умирал. И вдруг вижу себя, как будто с небес — свое тело, лежащее на кровати, вокруг люди в белых халатах. Потом тело перекладывают на каталку и куда-то везут. Очнулся — возле меня врач, обрызганный кровью, который говорит: «Вернулся с того света. Воскрес! Я едва прикоснулся скальпелем к воспаленному аппендиксу, как он тут же взорвался». Мне сказали, что начинался сильный перитонит, организм был почти полностью отравлен, в таких ситуациях люди почти не выживают. Позже я узнал, что мало кому удается увидеть себя с небес. Теперь божественное объяснение происхождения человека мне кажется наиболее правильным, как и появление всей Вселенной. Бог вдохнул душу в нас. Так вот вирусы — это и есть душа человека. Их бесконечное множество, и у каждого они свои. Копий не бывает.

— Если вирус — это часть нас, может, и вакцину не нужно делать?

— Вакцина помогает организму приспособиться к новым условиям.
Водный бизнес

— Вы не раз заявляли, что вода в наших водопроводах непригодна для питья, а ее хлорирование чревато тяжелыми заболеваниями. Изменилось ли что-то в водоканалах Украины?

— Ситуация лишь ухудшилась. Несмотря на вредность хлора, мир никак не может от него отказаться. Ведь это большой бизнес с миллиардными доходами. Хлорная индустрия — одна из крупнейших в мире. К слову, единственный производитель жидкого хлора в Украине — «ДнепрАзот» Игоря Коломойского. Я уже больше 10 лет говорю на разных уровнях, что вода в кранах — это яд, она техническая, ею можно помыть посуду, полы, принять душ, но не пить.

— А чем опасен хлор? Ведь он обеззараживает воду.

— Но от чего? Этот метод предложил в 1881 году немецкий микробиолог Роберт Кох как средство, убивающее в воде возбудителей чумы и холеры. Сейчас их нет. Зато есть супертоксичные хлорорганические соединения, например диоксин, которые образуются при взаимодействии хлора с продуктами жизнедеятельности растений, животных и человека, находящимися в воде. Люди не умирают, но меняются. Меняются внутренние органы, мозги. Люди превращаются в дебилов. Из водопровода течет яд.

— Чем можно заменить хлор?

— Углекислым газом, который легко усваивается в природе. Мы им дышим, мы его выдыхаем. Углекислый газ подкисляет воду, это лучший в мире консервант.

— Вас услышали власти?

— Я выступал в Кабмине, на заседаниях СНБО, — никто не слышит. При СССР нам было проще — водоканалы были государственными. Сейчас они все частные, в том числе и «Киевводоканал» (публичное акционерное общество «Киевводоканал» изменило тип собственности на частное акционерное общество в 2017 году. Основные акционеры «Киевэнергохолдинг» (67%) и Департамент коммунальной собственности КГГА (25,4643%, это сети и оборудование). — Ред.). Поэтому никто и не собирается прислушиваться к нашим советам. Власти это не нужно.

— Вода в наши водопроводы поступает из Днепра, Десны, подземных источников. В каких районах она чище?

— Она везде одинаково плохая. Откуда бы она ни поступала в наши трубы, она превращается в техническую из-за хлорирования.

— В Киеве власти планируют постепенно отказаться от хлорирования и перейти на более современную и безопасную очистку воды при помощи диоксида хлора.

— Все равно это соединения хлора. Хлор необходимо полностью исключить из системы питьевого водоснабжения.

— А к Виталию Кличко вы обращались?

— Поймите же, это бизнес. В Америке, Израиле тоже хлорируют воду. Но, как результат — люди болеют. Хотя наш организм так построен, что способен выживать даже в яде. Мы не вымираем полностью, но вырождаемся. И, возможно, придет время, когда мы даже понимать не сможем, что происходит. В той же Америке много полных людей. Думаете, только от еды? От воды. Измененное пищеварение, отсутствие иммунитета. Кстати, в советские времена воду консервировали углекислым газом.

— А то, что воду сейчас озонируют в водоканалах, это хорошо?

— Это плохо. Озон — самый сильный в мире окислитель. Потом вода идет в квартиры по ржавым трубам, которые пролегают рядом с канализационными в одном желобе. И озон буквально их «разъедает».

— Насколько мне известно, в «Киевводоканале» был большой скандал из-за того, что одна группа лоббировала американские установки очистки воды, другая — немецкие. Вам что-то известно об этом?

— Я даже не хочу эти вещи обсуждать. Там никто не говорит правду. А в арбитры хотят втянуть нас. Это бизнес, большие деньги. Я не хочу участвовать в их разборках.

— А что вы посоветуете пить?

— Вода для питья, прежде всего, должна быть свежей. Она может храниться не более двух дней. Контактируя с воздухом, она впитывает в себя все вредные вещества. Я советую пить воду из бюветов, куда она поступает из артезианских скважин. Ее можно не обрабатывать, разве что прокипятить. Знаете, как раньше сохраняли воду? Когда я был дошкольником, мы приехали в гости к бабушке в село Бандурово, в Гайворонском районе Кировоградской области. Она послала меня за водой в родник (там сейчас орнитологический заказник «Бандуровские пруды». — Ред.). Я принес в деревянном ведре. А она взяла и вылила. Я был ошеломлен. Как же так, я старался. А бабушка говорит, что я не принес главного — лягушку. Воду они хранили только так. Потому что лягушки, у которых нет вредных для человека выделений, консервируют воду, не давая ей прокиснуть.

— А из колодцев и скважин глубиной 27 метров, которые бурят в частном секторе и под Киевом, в дачных поселках? Она имеет коричневый, «железный» оттенок. Такая вода не вредная?

— В колодцах и скважинах чистая вода, только если рядом нет туалета. Это Бучакский горизонт. Эти воды защищены водоупорными породами, в основном глиной, слои которой достаточно толстые. В ней есть железо и немного марганца, от чего она, когда постоит, немного буреет. Ее легко очистить фильтром.

— А вода в бутылках?

— Качество фасованной воды, как правило, не соответствует заявленному. Минеральные воды для лечения продаются только в стекле. В стекле она может храниться долго, поскольку консервируется углекислым газом. А в пластике воду держать вообще нельзя. Через два-три дня она становится токсичной.

— А где-то в мире есть чистая вода в кранах?

— Да, в Австрии. Вода поступает в водопровод из Альпийских гор, вокруг которых нет никакой промышленности, без какой-либо обработки. А еще — во дворе универмага «Украина» в Киеве. Эта скважина существует с 1902 года, и вода там очень чистая.

Днепр чистить нельзя

— Что происходит с водными ресурсами Украины? Под Киевом уже не хватает воды, на юге Украины — сушь. Что будет дальше?

— Днепр пересыхает. Но вода не исчезает просто так. Это самая грязная река Европы, потому что нигде на территории нашей страны нет очистных сооружений. Все сточные воды без очистки сбрасываются напрямую в Днепр.
Под Валдайской возвышенностью, откуда берет начало Днепр, водных ресурсов больше, чем на водной поверхности всех морей и океанов. Там неограниченные ресурсы горячей воды, ее можно в водопровод направлять, не подогревая. Но нам нужно сохранить хотя бы то, что есть.

— А что вы думаете по поводу очистки Днепра?

— Днепр трогать нельзя. Его нужно не загрязнять. Когда-то еще при президенте Викторе Ющенко на заседании СНБО, этом круге молчунов, обсуждали проект очистки Днепра ценою в 5 млрд грн. Я выступил и сказал, что это проект утверждать нельзя. Днепр нужно не загрязнять. Ни на одном предприятии нет очистных сооружений. Все предприятия частные и экономят на очистных сооружениях. При СССР они были. И первое, что сделали при приватизации советских предприятий: очистные сооружения демонтировали. В итоге проект не пропустили, но и очистные сооружения никто не строит. Но это не единственная проблема Днепра. Может прорваться земляная дамба Киевского водохранилища, и вот это уже проблема такая, похуже Чернобыля. А вы в курсе, что эта плотина уже прорывалась?

— Нет.

— Это случилось летом 1985 года. На левом берегу Киева был потоп, и никто не мог понять почему. Потом мы выяснили, что произошел прорыв земляной дамбы. Прорыв пытались заделать песком, щебенкой, бетоном. Ничего не помогало. И тогда вспомнили, что в древности использовали при строительстве муку и яйца. И эту дырку размерами в несколько десятков метров засыпали мукой, то есть тестом. Но этот «хлеб» уже доедает микрофлора. С тех пор ни одно правительство не удосужилось этим заняться. Лет пять назад там опять появился прорыв, я звонил в СБУ. Но ничего. Но если эту мучную преграду размоет, а это рано или поздно произойдет, если ничего не делать, то не только Киев, но и всю Украину ждет новый Чернобыль. Ведь на дне водохранилища лежат дисперсные продукты взрыва на ЧАЭС. Радиоактивный ил придется складировать вдоль берега. Можете представить, что это такое.

— Вы говорили об этом властям?

— Уже президенту Владимиру Зеленскому я передал личное письмо о том, что может прорваться земляная дамба Киевского водохранилища, и какой катастрофой это может грозить не только Киеву, но и всей Украине. А также предложил план, как можно избежать этой катастрофы, как сделать ремонт. Письмо передали в СНБО. А мне потом сказали, что денег на это нет.

— Но ведь нас ждет экологическая катастрофа.

— Все вопросы, связанные с экологией, — это большая политика. Никто из властей не обсуждает это вслух. А некоторые ученые делают бизнес на том, что грозит экологической катастрофой. В Украине существует 12 лабораторий по производству сверхтоксичных веществ. Они находятся под контролем США, которые их и создали. Лаборатории разрабатывают ядохимикаты для обработки растений. Самая мощная — под Харьковом, одна из очень токсичных — чуть западнее Житомира, есть такие лаборатории и под Киевом. На своей территории Америка не производит таких ядов. Из всех постсоветских стран таких лабораторий нет только в России, запретившей такие исследования. Но она изучает, как им противодействовать. Но вы об этом где-то читали? Нет. Потому что это сверхсекретная информация. Но я считаю, что люди должны это знать.

— Если резюмировать: какие самые главные проблемы с водой в Украине?

— У нас проблемы не с водой, а с властью. Если нет настоящей власти, проблемы начинаются во всех сферах: экологии, здравоохранении. И самое главное — мир. Без мира не будет ничего, бессмысленная трата ресурса.
Академия должна стать частью власти

— Расскажите, что сейчас, после смерти Бориса Патона, творится в Академии наук.

— Недавно состоялось заседание президиума НАН. Мы собрались всем составом. Помянули Бориса Евгеньевича. Патон — уникальный человек, одаренный Богом, человек-эпоха. Одно его присутствие очень влияло на других. У него была особая аура. И даже не важно было, о чем он говорил. Его многие понимали с полуслова. Он говорил еще в марте, когда мы в последний раз с ним общались у него в кабинете в Институте электросварки, что ищет преемника. «Желающих много, но не все могут», — это были его слова.
На президиуме многие выступили. Я сказал, что у нас качественно изменились и академия, и страна. Нам нужен президент академии, который нашел бы способы общения с властью. Для существования страны нужна серьезная мощная наука. Структуры власти должны поддерживать академию, а академики — быть в структурах власти: министерствах и ведомствах, участвовать в принятии решений. Власть же на переговоры идти не хочет.

— Над чем сейчас работает ваш институт? Как вы представляете проекты стране, власти?

— У нас есть уникальные технологии, которыми не располагает никто в мире. Мы можем очистить любую воду до воды любого качества, и не только питьевой. Мы делаем анализы водопроводной воды.
Когда-то в институте работали 1002 человека. Сейчас 200. Из них 100 — сторожа, уборщицы, вахтеры, еще 100 — научные сотрудники, почти все пенсионеры, и четыре аспиранта под 40 лет. Заказов от правительства нет. Раньше были — от водхозов, министерств. Работал с МинЖКХ, когда министром был Алексей Кучеренко. Решали водные проблемы. И я считаю, что это неправильно. Ученые должны работать, по моему убеждению, на государство, которое ставит задачи. Сейчас этого нет.

— Вы не пытались открыть свою школу для юных талантов?

— Так учить некого. Никто не хочет учиться. Самые умные уезжают за границу. Мое поколение уходит. Следом за мной уже никого нет.

ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ